О Судебной реформе в России (Часть 2)…

Продолжение, начало здесь…

«Критика позиции Московской адвокатской палаты.
 
Позиция АП Москвы вызывает ряд вопросов, требующих более глубокого анализа, чем формальная апелляция к принципу независимости судей.

Во-первых, риторика о «противоречии между единообразием и независимостью» смешивает два разных уровня анализа. Независимость судьи защищает его от внешнего давления при разрешении дела, но не дает ему права игнорировать сложившееся толкование закона высшей инстанцией. Иначе любое правовое регулирование становится факультативным для каждого конкретного судьи, что разрушает саму идею права как системы общих норм, а не индивидуальных мнений.

Во-вторых, довод о том, что «после принятия закона судьи будут меньше учитывать индивидуальные нюансы дел», выглядит слабо аргументированным. Правовые позиции Пленума и Президиума ВС традиционно формулируются как толкование норм права применительно к типовым правовым ситуациям, а не как готовые решения по фактическим обстоятельствам. Разграничение вопросов права и вопросов факта – базовая процессуальная категория, которую адвокатское сообщество, разумеется, прекрасно знает.

Здесь стоит поставить прямой вопрос: не скрывается ли за риторикой о «состязательности» и «индивидуальных нюансах дел» нечто иное –обеспокоенность части адвокатского корпуса потерей пространства для непроцессуальноговлияния на исход дела? Практика знает феномен так называемых «решал»-посредников, чья функция состоит не в профессиональной защите на основе аргументов и доказательств, а в создании у клиента иллюзии особых связей с судом или возможности «договориться» через неформальные каналы.

Усиление предсказуемости судебной практики и прозрачности правовых позиций объективно сужает пространство для такого рода манипуляций, поскольку клиенту становится проще самостоятельно оценить перспективы дела через открытую и устойчивую практику ВС, а не через обещания адвоката о «нужном» исходе.

С этой точки зрения удивление вызывает не столько сама позиция Московской адвокатской палаты, сколько скорость и категоричность её формулирования: обычно профессиональные объединения адвокатов не выступают единым фронтом против инициатив по укреплению правовой определённости, если только не видят в них угрозы собственной рыночной модели, где часть заработка строится на непрозрачности и неопределённости исхода дела, а не на качестве правовой аргументации.

В-третьих, аргумент о том, что «независимым остается только Верховный суд», риторически эффектен, но юридически неточен. Верховный суд сам не независим в вакууме, а связан Конституцией, федеральными законами и собственной прежней практикой (принцип последовательности судебной практики применим и к самому Верховному Суду). Расширение отчетности председателей судов – это управленческий инструмент контроля качества правоприменения, а не отмена судейской независимости как конституционного принципа.

Подытоживая, отмечу: законопроект внесенный Председателем Верховного суда РФ Красновым И.В. отражает объективную потребность в укреплении единства правоприменения – задачу, которую невозможно решить без механизма обязательности правовых позиций высшей инстанции. Критика со стороны АП Москвы, апеллирующая к состязательности и учету нюансов дел, требует более тщательного обоснования, поскольку в её основе может лежать не столько забота о качестве правосудия, сколько стремление сохранить пространство для непрозрачных практик взаимодействия с судом, которые сама адвокатура публично осуждает, но от которых часть корпорации объективно выигрывает».

Независимый эксперт аккредитованный при министерстве юстиции РФ, Вице Президент Федерального союза адвокатов РФ Буйновский С.В.