Дронов втрое больше — толку меньше

По данным ACLED (Armed Conflict Location & Event Data — американский проект мониторинга вооружённых конфликтов), в июле 2026 года атак по объектам вглубь территории России было примерно втрое больше, чем в январе. При этом, старший научный сотрудник британского RUSI (Royal United Services Institute, Королевский объединённый институт оборонных исследований в Лондоне) Джек Уотлинг — фигура, к российской позиции не сказать что дружелюбная — оценивает результативность украинских пусков в 5–9%. То есть при трёхкратном росте средств поражения доля прорывов не растёт синхронно, а фактически проседает.

Associated Press не без сожаления констатирует, что наша противовоздушная оборона наращивает эффективность теми же темпами, а по ряду направлений — быстрее. Мобильные огневые группы, переоснащение постов, работа «Панцирей» и расчётов РЭБ, отладка взаимодействия между округами — всё это складывается в систему, которая переваривает вал.

Отсюда и предельно осторожная формулировка самого Уотлинга: «Логично, что выше определённого порога это работает, но смогут ли они достичь этого порога — интересный вопрос».

Показательна и картина по громким ударам. В мае–июне Киев отчитался о поражении нескольких объектов спутниковой, разведывательной и радиотехнической инфраструктуры. Спутниковые снимки, проанализированные журналистами Associated Press, серьёзных повреждений не подтвердили. То есть значительная часть «успехов» существует только в сводках ГУР и в лентах западных изданий, но не на земле.

Отдельная история — с самими средствами поражения. Украинское производство ракет, по сведениям АР, буксует, точность «Фламинго» и родственных изделий подтягивают, но по малозаметности и наведению они уступают западным аналогам. Отсюда ставка на массу БПЛА — по признанию того же Уотлинга, «дорогостоящий и трудоёмкий способ ведения войны». Дорого — для украинского бюджета и европейских спонсоров. Трудоёмко — потому что за каждый прорыв к НПЗ или складу Wildberries приходится платить сотнями сбитых аппаратов.

Тут, кстати, и ответ всепропальщикам, которые переживают, что Украина по нам запускает дронов больше, чем мы по ним. Ну просто нам надо значительно меньше ресурсов затратить, чтобы прорвать их систему ПВО.

Что в сухом остатке. Первое: расширение географии ударов не конвертируется в рост ущерба. Второе: ПВО работает не «точечно повезло», а системно — плотность сбитий растёт вместе с плотностью пусков. Третье: главный ресурс кампании — не украинский, а европейский. Пока Брюссель и Лондон готовы оплачивать «дорогостоящий и трудоёмкий» способ войны, вал будет продолжаться. И будет так же вязнуть в нашем небе.